О неочевидных деталях, без которых не обходится ни одна операция, рассказали наши коллеги из Камчатской краевой больницы.
Как-то раз мы фотографировали врачей в оперблоке и заметили интересную деталь: в травматологической операционной хирург закрыт с головы до шеи, только глаза видно. А в соседней — врач в обычной одноразовой маске.
Почему так? Мы пошли к старшей операционной медсестре Галине Вендичанской, которая работает в краевой больнице почти 50 лет, и услышали удивительную историю, которая началась в конце 80-х.
Тогда в операционных работали в обычных многоразовых марлевых масках. Но хирург-травматолог ведущей больницы края Сергей Васильевич Лопанцев поехал на учёбу в московский ожоговый центр. Там он увидел маски-шлемы: голова, шея, рот закрыты полностью, только глаза открыты, и дышится легко.
Лопанцев был настоящим педантом, и ему эти шлемы понравились — и он привёз один на пробу.
Первые шлемы для камчатских врачей сшила... жена Лопанцева. К медицине она отношения не имела, работала экономистом. Но маски всем понравились. Позже в штате появилась швея Татьяна Аркадьевна Бобылева, и заказы передали ей. Сегодня заказывают по 20–30 штук — хватает на пару месяцев. Шьётся шлем просто: носовая часть — в три слоя, остальное — в два.
Почему именно травматологи?
Ответ прост: специфика. Травматологи работают с костями, и пыль, стружка, мелкие осколки летят в лицо. Шлем закрывает всё. Плюс операции длинные — по 4 часа и более у стола.
«Одноразовые маски воздух не пропускают. В них невозможно стоять четыре часа. Всё течёт, синтетика не впитывает. А марля — она живая. Кстати, важны такие шлемы и для хирургов с бородой — всё должно быть закрыто. А вообще всё индивидуально. Кому-то удобнее в обычных масках, и это нормально. Но многие придерживаются именно многоразовых», — рассказывает Галина Александровна.
Швея Татьяна Бобылева шьет тканевые маски для коллег уже более 30 лет. Так хорошая практика московских врачей прижилась на Камчатке на десятилетия.
