О неочевидных деталях, без которых не обходится ни одна операция, рассказали наши коллеги из Камчатской краевой больницы.
Как-то раз мы фотографировали врачей в оперблоке и заметили интересную деталь: в травматологической операционной хирург закрыт с головы до шеи, только глаза видно. А в соседней врач в обычной одноразовой маске.
Почему так? Мы пошли к старшей операционной медсестре Галине Вендичанской, которая работает в краевой больнице почти 50 лет, и услышали удивительную историю, которая началась в конце 80-х.
Тогда в операционных работали в обычных многоразовых марлевых масках. Но хирург-травматолог ведущей больницы края Сергей Васильевич Лопанцев поехал на учёбу в московский ожоговый центр. Там он увидел маски-шлемы: голова, шея, рот закрыты полностью, только глаза открыты, и дышится легко.
Лопанцев был настоящим педантом, и ему эти шлемы понравились и он привёз один на пробу.
Первые шлемы для камчатских врачей сшила... жена Лопанцева. К медицине она отношения не имела, работала экономистом. Но маски всем понравились. Позже в штате появилась швея Татьяна Аркадьевна Бобылева, и заказы передали ей. Сегодня заказывают по 2030 штук хватает на пару месяцев. Шьётся шлем просто: носовая часть в три слоя, остальное в два.
Почему именно травматологи?
Ответ прост: специфика. Травматологи работают с костями, и пыль, стружка, мелкие осколки летят в лицо. Шлем закрывает всё. Плюс операции длинные по 4 часа и более у стола.
Одноразовые маски воздух не пропускают. В них невозможно стоять четыре часа. Всё течёт, синтетика не впитывает. А марля она живая. Кстати, важны такие шлемы и для хирургов с бородой всё должно быть закрыто. А вообще всё индивидуально. Кому-то удобнее в обычных масках, и это нормально. Но многие придерживаются именно многоразовых, рассказывает Галина Александровна.
Швея Татьяна Бобылева шьет тканевые маски для коллег уже более 30 лет. Так хорошая практика московских врачей прижилась на Камчатке на десятилетия.